ГЛАВНАЯ  
Saturday, 20 October 2018
Основное меню
ГЛАВНАЯ
МОИ КНИГИ
ПРАВИЛА ИГРЫ
ФОРУМ
ГОСТЕВАЯ
КОНТАКТЫ
Авторизация





Забыли пароль?
Статистика
Участников: 20
Новостей: 212
Ссылок: 5
посетителей: 1523091
Новостная лента
Глава XXVIII. Археологи уходят ни с чем, а сокровища возвращаются Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail

Надо сказать, в здравомыслии Гамолкину не откажешь. Когда в одно прекрасное утро, вернувшись с ночной помывки трамвайного табуна, он обнаружил исчезновение мешков, ему не пришлось ломать голову в поисках объяснений данного феномена. Он резонно счел такое завершение ситуации логическим торжеством справедливости.

Следы разочарования, испытанного в его комнате бойцами Птахи и Большого Бакса и агентами-контрразведчиками двух великих держав, Петр Иванович принял за следы контейнерных моряков-железнодорожников, которые, по его мнению, приходили исправить свою ошибку и этим искупили свою вину.

В ночной операции по захвату исчезнувшего порошка пострадали все три стороны, за исключением Гамолкина. В то же время серьезно пострадавших не было. Операция обошлась без убитых и раненых, лишь две пули накрепко засели в дверном косяке, да еще таракан Григорий хромал теперь на третью левую лапу, но тут уж он сам виноват. У него был билет в ложу, так нет же, старый дурень, увидев Брюса Уиллиса, полез с цветами к сцене. Там и наступила на него судьба в виде бойцовского сапога. Будь сапог на размер побольше – Григорий не отделался бы одной лапой, лежал бы теперь в тараканьей больнице, забинтованный покрепче мумии.

Гамолкин, как смог, отпраздновал наступление нового (и в некотором роде старого) этапа в своей жизни. Перво-наперво он до самого вечера просидел на краю кровати, обалдело созерцая освободившуюся от заклятья жилплощадь. К вечеру он размашисто прошагал в сторону кухни, и ни один мешок не путался у него под ногами. Чтобы убедиться в реальности исчезновения белого миража, Петр Иванович даже ущипнул себя, а для верности взял да и вымыл в комнате пол – второй раз за три года.

Но белый мираж не исчез полностью. Чтобы смыть его окончательно, требовалось «обмыть это дело». И Гамолкин решил позвать гостей, ближайших (по вертикали) соседей. Ими, как мы знаем, были супруги Обойкины наверху и нижний, первоэтажный поселенец Чешимеев.

Странный новый славянин Василий Обойкин в этот день, как всегда по четвергам, был в командировке – очередная плановая инспекционная проверка южнокорейских домов терпимости вновь оторвала его от родного дома. По чистой случайности в квартире Обойкиных Петр Иванович застал неистребимого седанкинского большевика К. Велосипедова. Под пристальным присмотром сочувствующей большевикам Зинаиды Обойкиной вождь в этот момент поедал сверхплановую тарелку идеологически выдержанного борща, при этом сам он пристально оценивал крутизну зинкиного бедра. От дальнейшего поведения Зинаиды зависело, получит ли она нынче долгожданный большевистский партбилет за номером два или по-прежнему останется несоюзной молодежью. А тут как раз и Гамолкин зашел: дескать, гость моей гостьи – мой гость, жду вас обоих на чарку наливки. Мол, праздник у меня сегодня большой, если не сказать всенародный.

Захмелевший от борща Кузьма Велосипедов сразу согласился. Как-никак, а именно в квартире Гамолкина он в прошлый раз обрел крылья и способность к полету. Но то был нелегальный визит, а теперь большевик выходил из подполья. Есть такое большевистское слово – «невтерпеж».

Сергей Миронович Чешимеев, сосед снизу, с первого этажа, тоже сразу принял приглашение. У него было прекрасное настроение. Весь день он посвятил написанию венка антиамериканских частушек-канцон. Венок сплелся на славу. Восьмой сонет, по мнению автора, вполне заслуживал «нобелевки», а заключительное хокку тянуло даже на губернаторскую премию.

Закончив основной труд дня, Чешимеев успел написать еще пару частушек про отключения электричества и забавное дацзыбао насчет перебоев с горячей водой. По завершении дацзыбао он собирался принять ванну, но тут воды опять не стало. Зато появилась Натали Джексон.

Приход зарубежной невесты привычно смутил Чешимеева. Причем виной тому была не природная застенчивость великого танцора танго: уже все было решено насчет свадьбы, и для робости не оставалось времени.

Сергей Миронович смущался оттого, что ему приходилось вести двойную жизнь.

Каждый раз при встрече с Натали он давал себе слово больше не писать антиамериканских частушек и басен. На худой конец всегда можно уйти чуть в сторону и эксплуатировать, скажем, антилатиноамериканскую тематику. Но как только он садился на рабочую табуретку, все обещания забывались, и привычка брала свое.

И его рифмы вновь и вновь лупили прямой наводкой сначала по Белому дому и Уолл-стрит, а потом, в пылу поэтического азарта, угол прицела все расширялся и расширялся, пока, наконец, картечь боевого ямба не накрывала всю Америку; к этому времени неистовый автор уже не различал штатов и не выбирал выражений. Ну, а потом снова краснел при встрече с Натали. А Натали и знать не знала ни о чем, она вообще думала, что Чешимеев бухгалтер, каковым он, кстати, и являлся до последнего сокращения штатов.

Дружеская вечеринка с участием соседей продолжалась недолго. Чешимеева после второй стопки вдруг охватил новый приступ творческого вдохновения. Оставив невесту для поддержания компании и для наведения дипломатических мостов между империализмом и большевизмом, он выскочил за дверь и рванул вниз, к своей творческой табуретке. За ним мчался рой острых и кусачих рифм – на радость будущим исследователям его творчества (я не имею в виду обезьяньего академика. Этот корпит над диссертацией о пращуре всех обезьян Чешимееве уже сегодня).

Зинаиде Обойкиной тоже не сиделось на месте. Ей хотелось как можно плодотворней использовать время, подаренное командированным мужем, для большевистских политзанятий под руководством автора Краткого курса истории СП(б). Перед мысленным взором Зинаиды расстилалась теория большевизма, огромная и бескрайняя, как простыня на подготовленном к измене супружеском ложе. Зинаида сознавала, что ее вольномыслие граничит с ренегатством и вседозволенностью, но уже ничего не могла с собой поделать. Любовь к большевизму и его теоретику делала курсистку безвольной и податливой к свободной любви.

Меж тем объект ее обожания Кузьма Велосипедов вовсе не спешил покидать жилплощадь Гамолкина. В груди и лопатках у него по-прежнему ныло ощущение первого полета по маршруту Почтовая – Седанка. Хотелось повторить тогдашнее свободное парение духа и плоти на птичьей высоте. Он усиленно вдыхал воздух, пытаясь отыскать в атмосфере следы аллергического порошка. Пару раз он даже пытался подпрыгнуть в сторону лампочки, ожидая исчезновения гравитации, но оба раза земное тяготение брало свое, и он грузно возвращался в исходное положение, гулко ударяя по полу подковами сапог. Земля не отпускала своего сына, и его мятежный дух понемногу устал сопротивляться. Кузьма занял свое место за столом и сосредоточился на выпивке, твердо решив устроить Зинаиде боевой ночной ликбез с выдачей наутро партийного удостоверения.

Свою сложную логическую задачу решала в это время и Натали Джексон. «Кто сорвал операцию, которую я так тщательно готовила? – думала она по-английски. – Какую ошибку мы допустили, и в чем ее корень? Шарик не соврал, мешки действительно были здесь, вон свежая вмятина на полу. Рэйнджеры тоже поработали на славу. Тогда кто? Как?? Почему???» В комнате Гамолкина хорошо думалось, и Натали начала мысленно перебирать все укромные места в Водске, где могли бы сейчас находиться мешки. Но ей и в голову не пришло заглянуть в генконсульский подвал. В то время как любой, даже самый невнимательный читатель знает, что в описываемый момент белый мираж прятался именно там.

Итак, двое из гостей, Зинаида и Чешимеев, показали в этот вечер полное равнодушие к тому, что уже долгое время волновало, если не сказать лихорадило весь город. Два других гостя были явно обеспокоены исчезновением мешков. И только сам хозяин был искренне рад этому.

Приведя домой гостей, он окончательно убедился, что белое наваждение, наконец-то, исчезло, что этот недобрый мираж больше не будет преследовать его.

Гамолкин закрепил свое радостное ощущение доброй порцией водки и, проводив гостей, затих на кровати.

* * *

И снилось Гамолкину, как на огромном зеленом лугу он проводит всеобщий трамвайный смотр.

Стоит он, рослый и красивый, в парадной желто-красной форме с золотым номером на фуражке. Ветер гуляет по высокой зеленой траве, щекочет ноздри запахом здорового жеребячьего пота. А вот и они, ребята-жеребята, подкатывают к лугу по рельсам и спрыгивают с них, на лету трансформируясь и потряхивая гривами.

Всех их любит Петр Иванович, каждого хорошо знает. В бытность свою трамваями все они проходили у него тщательную помывку и угощали его пирожками с капустой. Но больше всего любит Петр Иванович замечательного трамвайного коня Серко.

Вот он как раз подходит к Петру Ивановичу. Красив, чертяка, хоть и не молод уже, ведь дружил еще с Дениской Давыдовым, с конем вещего Олега и даже с ковбоем Marlboro. Но Петр Иванович для него как второй отец. Он протирает стекла верного коня, гладит желтый железный бок, ощупывает колеса и проверяет копыта. Давно уже требует ремонта старый конь, но мэрия все никак не может перевести трансферт трамвайному управлению. Петр Иванович и сам уже три месяца сидит без зарплаты и трудится под честное слово и на голом энтузиазме. А денег – пшик. Пшик.

Что это пшикнуло там, в дальней стороне луга?

Во сне Гамолкину вдруг стало тревожно, и он проснулся... О горе!

На самом деле Гамолкин был разбужен молчаливым появлением мешков на прежнем месте, возле кровати и вообще по всей комнате. Знакомый нам Бэтмен-лунатик только что осторожно положил на вершину холма последний мешок и бесшумно исчез за окном.

Гамолкин, несколько раз поскользнувшись и упав на зловредные мешки, пробрался к выключателю. При свете лампочки он увидел знакомый пейзаж: мешки, как и раньше, загромождали его полезную жилплощадь. Общую картину дополнял новый штрих – безмолвный, как глубины, якорь гангутской закалки, аккуратно прислоненный к стене.

* * *

Весь остаток ночи наш герой посвятил ожесточенной переноске тяжестей.

Злость удваивала его силы, а необходимость некоторой конспирации – утраивала их. Ближе к концу работы появился у него определенный профессиональный навык. Последние мешки он переносил играючи, лишь изредка сбиваясь в темноте при подсчете ступенек.

Еще не наступил рассвет, когда комната его вновь опустела. А у подъезда выросла скромно-внушительная то ли пирамида, то ли баррикада из мешков, в которой легко угадывался белый мираж.

По ходу работы у Петра Ивановича созрело твердое решение: постараться накопить денег и когда-нибудь установить на окнах и дверях прочные решетки.

 

Добавить комментарий



Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Опрос
Откуда Вы узнали об этом сайте?
 
Случайная ссылка

Я пишу не детектив, а исполненную жизненной правды чистую правду. Поэтому, как бы ни старались законы детективного жанра повернуть мое повествование по-своему, я не поддамся и буду по-прежнему придерживаться законов практического реализма. Я стараюсь следовать букве этих законов и выстраиваю буквы в своей повести в полном соответствии с законом авторского права.

Подробнее...
 
Кто на сайте
Сейчас на сайте:
Гостей - 4
Rambler's Top100
alfainternet.su - бесплатная регистрация сайтов в каталогах поисковиках реклама сайтов
be number one
Каталог сайтов LiveLink
Бизнес и финансы в России. Информационный портал. Каталог сайтов.
Каталог сайтов iLinks.RU
Каталог ссылок на сайте OMEB.ru
Женский журнал Jane
.
Каталог сайтов 4РГ
Каталог сайтов FromRU
интересные игры в он-лайн сети!www.pleiada.com.ua - общетематический каталог интернетаMultiCat - большой каталогМагазин - REDbolero (Книги, DVD, Подарки, Софт и игры, Игрушки, Музыка ). Каталог полезных ресурсов, только лучшие сайты сети. LinkExplorer.ru - каталог сайтов